Следователь Юрий Корбут уже больше месяца не спал нормально.
После той ночи, когда во время задержания он выстрелил в подозреваемого, сон ушёл совсем. Глаза закрывались, а мозг продолжал крутить одну и ту же картинку: человек падает, кровь на асфальте, крик коллег.

В управлении отправили его к штатному психологу.
Тот был молодой, аккуратный, говорил мягко и всё время спрашивал про детство. Через пять сеансов Корбут понял, что становится только хуже. Он начал подозревать всех вокруг, даже коллег, даже самого психолога. Доверие к врачам пропал окончательно.

А тут ещё новое дело свалилось.
Женщина убита в собственной квартире. Двери закрыты изнутри, окна целые, следов взлома нет. На теле странные мелкие ранки, будто от уколов. Никто не понимает, как убийца вошёл и вышел. Начальство дало понять: если Корбут не раскроет преступление быстро, прощайся с погонами.

Он работал сутками.
Кофе уже не помогал, глаза красные, руки дрожат. Коллеги шепотом говорили, что он на грани. И вот в один из вечеров, когда в голове гудело от усталости, Корбут случайно нашёл старую визитку. На ней было написано: Михаил Новицкий, гипнотерапевт.

Корбут вспомнил, как слышал про этого врача, который помогает людям спать без таблеток.
Решился позвонить. Новицкий ответил спокойно, назначил встречу на следующий вечер в своём кабинете на окраине города.

Когда Корбут вошёл, сразу почувствовал что-то странное.
Кабинет был обычный, но в воздухе стоял лёгкий запах трав. Новицкий выглядел моложе своих лет, говорил тихо, смотрел прямо в глаза. После первого же сеанса Корбут впервые за долгое время проспал почти пять часов подряд. Это было как чудо.

Но потом случилось то, чего он не ожидал.
Среди вещей убитой женщины нашли записную книжку. В ней был телефон и имя: Михаил Новицкий. Оказалось, она была его пациенткой и приходила на сеансы за неделю до смерти.

Теперь Корбут оказался в странном положении.
Человек, который возвращает ему сон и, возможно, спасает карьеру, вдруг стал одним из главных подозреваемых. Доказательств прямых нет, но совпадений слишком много.

Каждый новый сеанс превращался в игру.
Корбут ложился в кресло, закрывал глаза, а в голове крутились вопросы: не этот ли спокойный голос усыпил женщину навсегда? Не эти ли руки оставили на её теле следы от игл? Но стоило Новицкому начать говорить, как усталость брала верх, и Корбут проваливался в глубокий сон.

Он понимал, что ходит по краю.
Отменить сеансы - значит снова остаться без сна и окончательно сорваться. Продолжать - значит доверять человеку, который может быть убийцей. А дело тем временем усложнялось: появились новые жертвы с точно такими же следами.

Корбут решил играть до конца.
Он стал приходить на сеансы с диктофоном в кармане, задавать вопросы под видом обычного разговора, искать хоть какую-то зацепку. Новицкий, кажется, ничего не подозревал и продолжал работать.

Однажды ночью, после особенно тяжёлого сеанса, Корбут проснулся в кресле от собственного крика.
Он увидел сон, которого раньше никогда не было: тёмная комната, женщина на кушетке, рука в перчатке с тонкой иглой. Лицо человека он не разглядел, но голос… голос был знакомым.

Теперь всё зависело от одного.
Сможет ли Корбут, погружённый в полусон, заставить Новицкого проговориться? Или сам станет следующей жертвой человека, который умеет управлять чужим сознанием лучше, чем кто-либо.

Время шло.
Дело требовало ответа, сон требовал платы, а истина пряталась где-то между явью и гипнозом.